Неточные совпадения
«А мне пусть их все передерутся, — думал Хлобуев, выходя. — Афанасий Васильевич
не глуп. Он дал мне это порученье, верно,
обдумавши. Исполнить его — вот и все». Он стал думать о дороге, в то время, когда Муразов все еще повторял в себе: «Презагадочный для меня человек Павел Иванович Чичиков! Ведь если бы с этакой волей и настойчивостью да на доброе дело!»
— Брат, — твердо и тоже сухо отвечала Дуня, — во всем этом есть ошибка с твоей стороны. Я за ночь
обдумала и отыскала ошибку. Все в том, что ты, кажется, предполагаешь, будто я кому-то и для кого-то приношу себя в жертву. Совсем это
не так. Я просто для себя выхожу, потому что мне самой тяжело; а затем, конечно, буду рада, если удастся быть полезною родным, но в моей решимости это
не самое главное побуждение…
— Нельзя же было кричать на все комнаты о том, что мы здесь говорили. Я вовсе
не насмехаюсь; мне только говорить этим языком надоело. Ну куда вы такая пойдете? Или вы хотите предать его? Вы его доведете до бешенства, и он предаст себя сам. Знайте, что уж за ним следят, уже попали на след. Вы только его выдадите. Подождите: я видел его и говорил с ним сейчас; его еще можно спасти. Подождите, сядьте,
обдумаем вместе. Я для того и звал вас, чтобы поговорить об этом наедине и хорошенько
обдумать. Да сядьте же!
— Авдотья Романовна, если я выйду теперь в эту дверь, при таком напутствии, то — рассчитайте это — я уж
не ворочусь никогда.
Обдумайте хорошенько! Мое слово твердо.
Может быть, много раз и серьезно
обдумывала она в отчаянии, как бы разом покончить, и до того серьезно, что теперь почти и
не удивилась предложению его.
Раскольников бросился вслед за мещанином и тотчас же увидел его идущего по другой стороне улицы, прежним ровным и неспешным шагом, уткнув глаза в землю и как бы что-то
обдумывая. Он скоро догнал его, но некоторое время шел сзади; наконец поравнялся с ним и заглянул ему сбоку в лицо. Тот тотчас же заметил его, быстро оглядел, но опять опустил глаза, и так шли они с минуту, один подле другого и
не говоря ни слова.
По крайней мере, он мог бы злиться на свою глупость, как и злился он прежде на безобразные и глупейшие действия свои, которые довели его до острога. Но теперь, уже в остроге, на свободе, он вновь обсудил и
обдумал все прежние свои поступки и совсем
не нашел их так глупыми и безобразными, как казались они ему в то роковое время, прежде.
Он
не знал, что такое значит
обдумывать, или рассчитывать, или измерять заранее свои и чужие силы.
Он дал ей десять рублей и сказал, что больше нет. Но потом,
обдумав дело с кумом в заведении, решил, что так покидать сестру и Обломова нельзя, что, пожалуй, дойдет дело до Штольца, тот нагрянет, разберет и, чего доброго, как-нибудь переделает,
не успеешь и взыскать долг, даром что «законное дело»: немец, следовательно, продувной!
Он, как встанет утром с постели, после чая ляжет тотчас на диван, подопрет голову рукой и
обдумывает,
не щадя сил, до тех пор, пока, наконец, голова утомится от тяжелой работы и когда совесть скажет: довольно сделано сегодня для общего блага.
В его интересах было то, чтобы каждый работник сработал как можно больше, притом чтобы
не забывался, чтобы старался
не сломать веялки, конных граблей, молотилки, чтоб он
обдумывал то, что он делает; работнику же хотелось работать как можно приятнее, с отдыхом, и главное — беззаботно и забывшись,
не размышляя.
Вронский слушал внимательно, но
не столько самое содержание слов занимало его, сколько то отношение к делу Серпуховского, уже думающего бороться с властью и имеющего в этом свои симпатии и антипатии, тогда как для него были по службе только интересы эскадрона. Вронский понял тоже, как мог быть силен Серпуховской своею несомненною способностью
обдумывать, понимать вещи, своим умом и даром слова, так редко встречающимся в той среде, в которой он жил. И, как ни совестно это было ему, ему было завидно.
Помещик, очевидно, говорил свою собственную мысль, что так редко бывает, и мысль, к которой он приведен был
не желанием занять чем-нибудь праздный ум, а мысль, которая выросла из условий его жизни, которую он высидел в своем деревенском уединении и со всех сторон
обдумал.
«Если так, — сказал он себе, — я должен
обдумать и решить, а
не отдаваться, как мальчик, увлеченью минуты».
— Да что же интересного? Все они довольны, как медные гроши; всех победили. Ну, а мне-то чем же довольным быть? Я никого
не победил, а только сапоги снимай сам, да еще за дверь их сам выставляй. Утром вставай, сейчас же одевайся, иди в салон чай скверный пить. То ли дело дома! Проснешься
не торопясь, посердишься на что-нибудь, поворчишь, опомнишься хорошенько, всё
обдумаешь,
не торопишься.
Но и после, и на другой и на третий день, она
не только
не нашла слов, которыми бы она могла выразить всю сложность этих чувств, но
не находила и мыслей, которыми бы она сама с собой могла
обдумать всё, что было в ее душе.
Обдумав всё, полковой командир решил оставить дело без последствий, но потом ради удовольствия стал расспрашивать Вронского о подробностях его свиданья и долго
не мог удержаться от смеха, слушая рассказ Вронского о том, как затихавший титулярный советник вдруг опять разгорался, вспоминая подробности дела, и как Вронский, лавируя при последнем полуслове примирения, ретировался, толкая вперед себя Петрицкого.
—
Не может продолжаться. Я надеюсь, что теперь ты оставишь его. Я надеюсь — он смутился и покраснел — что ты позволишь мне устроить и
обдумать нашу жизнь. Завтра… — начал было он.
Он
не мог лечь, чувствуя, что ему прежде необходимо
обдумать вновь возникшее обстоятельство.
Он
не спал половину ночи,
обдумывая подробности для приведения мысли в исполнение.
Прелесть, которую он испытывал в самой работе, происшедшее вследствие того сближение с мужиками, зависть, которую он испытывал к ним, к их жизни, желание перейти в эту жизнь, которое в эту ночь было для него уже
не мечтою, но намерением, подробности исполнения которого он
обдумывал, — всё это так изменило его взгляд на заведенное у него хозяйство, что он
не мог уже никак находить в нем прежнего интереса и
не мог
не видеть того неприятного отношения своего к работникам, которое было основой всего дела.
Не говоря уже о том, чтоб ужинать, устраиваться на ночлег,
обдумывать, что они будут делать, он даже и говорить с женою
не мог: ему совестно было.
С обычною властью над своими мыслями,
обдумав всё это о жене, он
не позволил своим мыслям распространяться далее о том, что касалось ее.
Она поехала в игрушечную лавку, накупила игрушек и
обдумала план действий. Она приедет рано утром, в 8 часов, когда Алексей Александрович еще, верно,
не вставал. Она будет иметь в руках деньги, которые даст швейцару и лакею, с тем чтоб они пустили ее, и,
не поднимая вуаля, скажет, что она от крестного отца Сережи приехала поздравить и что ей поручено поставить игрушки у кровати сына. Она
не приготовила только тех слов, которые она скажет сыну. Сколько она ни думала об этом, она ничего
не могла придумать.
Перед отъездом Вронского на выборы,
обдумав то, что те сцены, которые повторялись между ними при каждом его отъезде, могут только охладить, а
не привязать его, Анна решилась сделать над собой все возможные усилия, чтобы спокойно переносить разлуку с ним. Но тот холодный, строгий взгляд, которым он посмотрел на нее, когда пришел объявить о своем отъезде, оскорбил ее, и еще он
не уехал, как спокойствие ее уже было разрушено.
— Я никогда
не отказывал в исполнении возможного, но я желаю иметь время
обдумать, насколько обещанное возможно.
— Что ж нам думать? Александр Николаевич Император нас
обдумал, он нас и
обдумает во всех делах. Ему видней. Хлебушка
не принесть ли еще? Парнишке еще дать? — обратился он к Дарье Александровне, указывая на Гришу, который доедал корку.
Он сказал это, но теперь,
обдумывая, он видел ясно, что лучше было бы обойтись без этого; и вместе с тем, говоря это себе, боялся —
не дурно ли это?
Он думал о том, что Анна обещала ему дать свиданье нынче после скачек. Но он
не видал ее три дня и, вследствие возвращения мужа из-за границы,
не знал, возможно ли это нынче или нет, и
не знал, как узнать это. Он виделся с ней в последний раз на даче у кузины Бетси. На дачу же Карениных он ездил как можно реже. Теперь он хотел ехать туда и
обдумывал вопрос, как это сделать.
Он всё это
обдумывал сотни раз и был убежден, что дело развода
не только
не очень просто, как говорил его шурин, но совершенно невозможно.
Достигнув успеха и твердого положения в жизни, он давно забыл об этом чувстве; но привычка чувства взяла свое, и страх за свою трусость и теперь оказался так силен, что Алексей Александрович долго и со всех сторон
обдумывал и ласкал мыслью вопрос о дуэли, хотя и вперед знал, что он ни в каком случае
не будет драться.
«Да, надо опомниться и
обдумать, — думал он, пристально глядя на несмятую траву, которая была перед ним, и следя за движениями зеленой букашки, поднимавшейся по стеблю пырея и задерживаемой в своем подъеме листом снытки. — Всё сначала, — говорил он себе, отворачивая лист снытки, чтобы он
не мешал букашке, и пригибая другую траву, чтобы букашка перешла на нее. — Что радует меня? Что я открыл?»
Обдумывая дальнейшие подробности, Алексей Александрович
не видел даже, почему его отношения к жене
не могли оставаться такие же почти, как и прежде.
«Чем ей мешает христианство? — продолжал Самгин
обдумывать Марину. — Нет, это она сказала
не от ума, — а разгневалась, должно быть, на меня… В будущем году я тоже съезжу за границу…»
Писал он немного, тщательно
обдумывая фразы и подчинял их одному дальновидному соображению — он
не забывал, что заметки его однажды уже сослужили ему неплохую службу.
Самгин,
не желая дальнейшего общения со Стратоновым, быстро ‹ушел› из буфета, недовольный собою, намереваясь идти домой и там
обдумать всё, что видел, слышал.
Не желая видеть Дуняшу, он зашел в ресторан, пообедал там, долго сидел за кофе, курил и рассматривал,
обдумывал Марину, но понятнее для себя
не увидел ее. Дома он нашел письмо Дуняши, — она извещала, что едет — петь на фабрику посуды, возвратится через день. В уголке письма было очень мелко приписано: «Рядом с тобой живет подозрительный, и к нему приходил Судаков. Помнишь Судакова?»
Раза два-три Иноков, вместе с Любовью Сомовой, заходил к Лидии, и Клим видел, что этот клинообразный парень чувствует себя у Лидии незваным гостем. Он бестолково, как засыпающий окунь в ушате воды, совался из угла в угол, встряхивая длинноволосой головой, пестрое лицо его морщилось, глаза смотрели на вещи в комнате спрашивающим взглядом. Было ясно, что Лидия
не симпатична ему и что он ее
обдумывает. Он внезапно подходил и, подняв брови, широко открыв глаза, спрашивал...
Самгин пошел домой
не спеша, походкой гуляющего человека,
обдумывая эту женщину.
Странная мысль пришла мне в голову: мне показалось, что провидение, вторично приведшее меня к Пугачеву, подавало мне случай привести в действо мое намерение. Я решился им воспользоваться и,
не успев
обдумать то, на что решался, отвечал на вопрос Пугачева...
— Капитан! — сказал, подыскивая слова, матрос. —
Не знаю, понравился ли ему я, но впечатления мои нужно
обдумать. Улей и сад!
Он сидел, думал, но
обдумать ничего
не мог.
Видите, как я все
обдумала, одного только
не могу придумать: что подумаете вы обо мне, когда прочтете? Я все смеюсь и шалю, я давеча вас рассердила, но уверяю вас, что сейчас, перед тем как взяла перо, я помолилась на образ Богородицы, да и теперь молюсь и чуть
не плачу.
Следовало бы, — и он даже
обдумывал это еще вчера вечером, — несмотря ни на какие идеи, единственно из простой вежливости (так как уж здесь такие обычаи), подойти и благословиться у старца, по крайней мере хоть благословиться, если уж
не целовать руку.
Важный и величественный Григорий
обдумывал все свои дела и заботы всегда один, так что Марфа Игнатьевна раз навсегда давно уже поняла, что в советах ее он совсем
не нуждается.
И с этим словом,
не дожидаясь позволения, вдруг сам повернулся и пошел было из залы. Но, пройдя шага четыре, остановился, как бы что-то вдруг
обдумав, тихо усмехнулся и воротился опять на прежнее место.
Не простясь с англичанином, Нехлюдов попросил надзителя проводить его на двор и, чувствуя необходимость остаться одному, чтобы
обдумать всё то, что он испытал в нынешний вечер, он уехал в гостиницу.
—
Не могу теперь. Позвольте
не говорить. Случилось то, чтò я еще
не успел вполне
обдумать, — сказал он и покраснел еще более.
Нехлюдов вспомнил, как он в Кузминском стал
обдумывать свою жизнь, решать вопросы о том, что и как он будет делать, и вспомнил, как он запутался в этих вопросах и
не мог решить их: столько было соображений по каждому вопросу.
— Я затем и приехал: я
не хочу больше владеть землею; да вот надо
обдумать, как с нею разделаться.